Согласно отчету о катастрофе, вина на руководстве Польши

Эллен Барри (Ellen Barry)

МОСКВА — В среду власти заявили, что, по результатам расследования, проведенного российской стороной, экипаж самолета, разбившегося в минувшем апреле в авиакатастрофе, в результате которой погиб президент Польши, находился под психологическим давлением представителей власти, которые вынудили его пойти на посадку, несмотря на опасные погодные условия.

Эти выводы, согласно которым ответственность за катастрофу перекладывается на представителей руководства Польши, непременно вызовут недовольство Варшавы. В отчете сделан особый упор на действия командующего ВВС Польши, в крови которого, по словам российских следователей, на тот момент, когда незадолго до аварии он вошел в кабину самолета, был повышен уровень алкоголя.

Вопрос ответственности за произошедшее является очень деликатным: катастрофа произошла на территории над российским аэродромом, и при этом на фоне долгих напряженных отношений между двумя странами. Поток соболезнований, высказанный Россией Польше после катастрофы, заложил фундамент для восстановления дружеских отношений между Варшавой и Москвой.

Неясно, изменит ли эту ситуацию данный отчет. Премьер-министр Польши Дональд Туск, которому была дана возможность ознакомиться с более ранней версией отчета, в прошлом месяце заявил, что некоторые части его являются неприемлемыми, так что Польша ответила на отчет длинным списком вопросов и комментариев.

Пилот воздушного судна, на котором летел президент Лех Качиньский и еще 95 человек, сделал попытку приземлиться в густом тумане. Самолет столкнулся с деревьями и потерпел катастрофу, в результате которой погибли все присутствовавшие на борту.

Следователи пришли к выводу, что предложение пилота направиться к запасному аэродрому вызвало недовольство у Качиньского; об этом сообщает председатель Межгосударственного авиационного комитета (МАК), исполнительного органа, контролирующего авиацию на территории бывшего СССР, Татьяна Анодина.

Записи с бортовых самописцев, обнародованные прошлым летом, показали, что никаких конкретных распоряжений президент экипажу не давал. Но по утверждению Анодиной, независимые эксперты заключили наличие психологического давления на экипаж.

«В случае ухода на запасной аэродром пилот, вероятно, вызвал бы недовольство главного пассажира», — сказала Анодина на пресс-конференции, проведенной в среду, как сообщает информационное агентство «Интерфакс».

Также она сообщила, что на решение экипажа повлиял и командующий ВВС Польши генерал Анджей Бласик (Andrzej Blasik), который непосредственно перед катастрофой заходил в кабину пилота. По заявлению Анодиной, психологи, «в том числе с польской стороны», пришли к выводу, что присутствие Бласика в кабине «психологически влияло на решение командира судна взять на себя неоправданный риск продолжать снижаться с целью посадки вопреки обстоятельствам».

По ее словам, Бласику «была предоставлена вся необходимая информация для нахождения выхода из предельно опасной ситуации», и высказала предположение, что генерал должен был вмешаться и отложить посадку. Она сообщила, что согласно результатам анализов уровень алкоголя в крови Бласика на момент катастрофы был повышен.

Расшифровка записи с бортовых самописцев показала, что пилот судна Аркадиуш Протасюк (Arkadiusz Protasiuk) знал о густом тумане, накрывшем смоленский аэродром. Российские диспетчеры сообщили, что «условий для посадки нет», и Протасюк поблагодарил их: «Мы попробуем сесть, но, если погода будет плохая, пойдем на второй круг».

Затем он сделал попытку приземлиться, уверенно пошел на снижение, несмотря на предупреждения бортовых систем. Последними словами в расшифровке были выкрики ругательств.

Как сообщил на пресс-конференции еще один представитель МАК Алексей Морозов, более пяти месяцев назад Протасюк в подобных же погодных условиях не произвел посадку. Он процитировал, что имело место «нарушение так называемого „правила стерильности кабины“, то есть нахождение в кабине летного экипажа лиц, которые не связаны с выполнением полетного задания; а также присутствие на борту большого числа высокопоставленных пассажиров», что повлияло на решения пилота, то есть капитан и экипаж «находились в состоянии психоэмоционального напряжения».

http://inosmi.ru/europe/20110113/165591547.html
оригинал: http://www.nytimes.com/2011/01/13/world/europe/13crash.html?_r=2&partner=rss&emc=rss